Мишура изобилия, отмечал Кларк, блестела в столице, городе и деревне ярче, чем когда бы то ни было Между тем ход истории и интересы высшего блага нации ставили перед общественным сознанием Австралии вопросы, на которые средний австралиец, завороженный этим блеском и уверовавший в неизменность собственного благополучия, не смог дать ответ Было бы, конечно, упрощением полагать, что реакционный внешне и внутриполитический курс консервативных австралийских правительств пользовался в Австралии безоговорочной поддержкой.этого курса было много противников, а солидарность консерваторов с американской авантюрой во Вьетнаме вызвала оппозицию даже в близких к правительству кругах, о чем свидетельствуют и некоторые материалы, приводимые Кларком. Была оппозиция и другого рода оппозиция творческой интеллигенции, австралийских писателей, художников, деятелей театра и кино, которые и в тех случаях, когда их творчество не было прямым откликом на злобу дня, объективно ставили под сомнение духовные ценности в том узкопрагматическом смысле, как их понимали консерваторы.
Ставили под сомнение уже одним тем, что показывали среднего австралийца куда более сложным и многоликим, чем писали его бодрые официальные борзописцы тем, что мир не был ограничен для них только и исключительно Австралией, а история континента не сводилась к сегодняшнему дню, но уходила в прошлое и бросала тень в будущее. Вероятно, поэтому созданное некоторыми из них, оставаясь неповторимо австралийским явлением, стало частью мировой культуры наших дней Об этом профессор Кларк, доводя обзор послевоенного периода до середины 60х годов, счел нужным сказать с беспристрастностью историка То было время странных парадоксов. После долгого перерыва несколько выдающихся достижений обогатили духовную жизнь Австралии.